Трогательная история из жизни

Трогательная история из жизни

Трогательная история из жизни

Как тебе все рассказать, доченька?

Мне было 25, когда от меня ушел муж. Из развода дочь сделала правильный вывод — теперь мама всецело принадлежит ей. Конечно, так и было. И если вдруг я заводила роман, Алена возмущалась праведным гневом. Сначала это было по-детски трогательно, потом — по-подростковому жестко. И вот теперь моя 20-летняя дочь переезжает в собственное жилье, оставляя меня с моей болью…

Марина, 42 года

Если у нормальных людей два переезда равны одному пожару, то у нас один равен пяти, не меньше», — думала я, неся на кухню коробку с посудой. В комнате Алена вешала шторы и весело напевала. Конечно, оказаться в 20 лет полноправной хозяйкой собственной квартиры, оставаясь почти на полном обеспечении матери, совсем неплохо. Аленкину зарплату я в расчет не брала. Дочь хоть и закончила с отличием парикмахерское училище и даже сразу нашла работу, получала пока сущие копейки. Если бы не шикарный подарок бывшего мужа, мы бы еще долго копили на отдельное жилье. Спасибо ему.

Организацию переезда я доверила Алене, поэтому мы и таскали теперь тяжелые коробки сами.

Сначала оказалось, что машина заказана на девять утра, а не на полдень. Потом — что Алена не оплатила в агентстве работу грузчиков, да еще и забыла ключи. К вечеру я не чувствовала ни рук, ни ног от усталости.
«Мам, останешься на ночь?» Дочь смотрела просительно. Как она похожа на своего отца: карие глаза-вишенки, жесткие каштановые кудри, брови вразлет. От меня ей достались аккуратный носик и хрупкая миниатюрная фигура. Аленка не раз экспериментировала, стараясь добиться светлого, как у меня, цвета волос, но ее стойкий пигмент не брала никакая химия. «Хорошо», — вздохнула я и тяжело опустилась на стул.

А ночью разболелся зуб. Вообще-то он побаливал уже несколько дней, но сегодня не помог ни анальгин, ни народные средства в виде чеснока на пульсе и теплого полоскания.

Пришлось опять отпрашиваться на работе и идти в поликлинику.

Номерков на бесплатный прием, разумеется, не было, зато платный кабинет уже ждал своих пациентов.

Я взяла в регистратуре карту, просмотрела прейскурант и охнула. Хорошо, если хватит денег. Но зуб болел, отложить лечение на завтра невозможно, и я решительно толкнула дверь в кабинет.

«Здравствуйте, — приветливо улыбнулась медсестра. — Присаживайтесь, пожалуйста. Врач сейчас подойдет». Я устроилась в кресле, закрыла глаза и постаралась расслабиться. «Не буду бояться, — мысленно уговаривала себя, — современное оборудование, обезболивающие». Но руки судорожно теребили носовой платок.

«Везет мне сегодня! Первая пациентка — и такая красавица! Открываем рот». Мог бы не говорить, и так открыла. Стоматолог выглядел как Мистер Вселенная. Короткий ежик темных волос, правильные черты лица, волевой подбородок. Широкие плечи распирали белоснежную медицинскую куртку. Чем он раньше занимался, тяжелой атлетикой? Я посмотрела в бездонные синие глаза и поняла, что готова сидеть в этом кресле всю жизнь.

«Боимся, значит, — весело заключил врач, взглянув на меня. — А зря, больно не будет. Сейчас сделаем маленький укольчик, быстро-быстро, и все. Вот глаза пока закрывать не надо, надо смотреть на меня и думать о приятном». О чем тут можно думать, если даже про бормашину забыла, когда он нежно поправил мою голову.

Впервые я не замирала от страха. Ласковый голос обволакивал. Его уверенные, властные нотки действовали как молодое вино. Руки мягко притрагивались к лицу. От этих прикосновений приятное тепло разливалось по телу. Я вдыхала чувственный, едва уловимый запах одеколона и закрывала глаза в сладкой неге.

«Еще придете? — как-то очень заинтересованно спросил он, когда все закончилось. — На пятерке пломбу пора менять». Кивнула. Показалось или… «Тогда оставьте номер телефона, я позвоню и назначу время». Не показалось.
На работу решила не идти. Отгул так отгул. Впереди целый день свободный, надо зайти в салон красоты и в магазин, косметику обновить. Стыдно сказать: осталась одна помада, и тушь закончилась прошлым летом.

У подъезда сидела Нинка. Безобидная пьяница, она изредка просила денег и что-нибудь поесть. Пьяной пела частушки, раскрыв настежь окно, а в минуты просветления хватала тряпку и яростно мыла подъезд.

«Соседка! — радостно встрепенулась Нинка. — Все хорошеешь? Аленка твоя какая видная, разодета, как куколка. А вот я болею, сердце, наверное. Вчера как живот прихватило, еле до дома дошла. И кашель мучает, экология у нас плохая. Дай на пиво».

Я протянула деньги и побежала наверх, не дожидаясь лифта. «Спасибо! — крикнула вслед довольная Нинка. — Душевная ты баба, Марина Николаевна, сердечная».

Любовь захлестнула, как цунами. Изредка всплывая на поверхность, я не могла понять, как жила все это время без Игоря: без его рук, глаз, ироничных рассказов о пугливых пациентах. Без ночных звонков и сладострастного шепота: «Жутко соскучился. Приедешь?» А может, и не жила вовсе? И не было огромных звезд на черном бархате ночного неба, соленого ветра на припухших, горячечных от поцелуев губах. Не было восхитительной, невозможной легкости в теле и острого, щемящего счастья.

В кино, в полумраке зала, он щекотал мою ладонь, нежно гладил коленку. Сказал, что если сейчас же не уединимся, то он совершит нечто неприличное прямо здесь. Мы ехали в такси и упоенно целовались на заднем сидении.

Каждое свидание я хранила в душе, как драгоценную жемчужину.

У нашей любви нет будущего, почему он не родился раньше?

«Игорь, я старше тебя на двенадцать лет, но это по паспорту. На самом деле на целое поколение». «Ужас! — делано испугался он и легонько укусил за шею. — Тебя на улице мужчины взглядом раздевают, я скоро почернею от ревности, как несчастный мавр».

Встречались у него, пригласить к себе не решалась: у Аленки свой ключ, и она могла прийти в любую минуту.

Сегодня шеф расщедрился на премию, и после работы я отправилась за обновками. Долго выбирала баснословно дорогое белье, представляя, как расширятся его глаза, покроются поволокой. Сильные руки сомнут кружевную красоту.

Дома бросила пакеты в прихожей и пошла в душ. Сквозь шум воды слышала, как открылась входная дверь.

«Мам, я пришла!» — весело сообщила дочка. Я лихорадочно вспоминала, нет ли в сумках чего-нибудь не для Аленкиных глаз. Вроде ничего.

Алена вертелась у зеркала в моем новом белье. «Мам, ты как размер смотрела? Бюстик еле застегнула, и грудь вываливается. Но так даже сексуальнее. Хороший гарнитурчик, спасибо. А красного не было? Впрочем, белый мне тоже идет, смотри, как загар подчеркивает».

Она еще полюбовалась собой, подкрасила губы и внимательно оглядела трельяж. «Помада новая. И таких теней у тебя не — было. Это что? Маска для ухода за кожей век. Мама, у тебя кто-то есть?»- спросила подозрительно. «А что?» — осторожно поинтересовалась я.

Алена смотрела укоризненно. «Мамочка, я, конечно, понимаю, что у тебя может быть мужчина. Но ты же не собираешься жить с ним здесь, правда? Это наш с тобой дом, только твой и мой. И вообще, у тебя дочь и, между прочим, возраст».

Я грустно улыбнулась. «Кушать будешь? Хочешь, картошечки пожарю?» — спросила я заискивающе. «Пожарь. А я пока полежу, ладно? Мам, ты меня любишь?» — «Очень».

Аленка с аппетитом уплетала ужин и рассказывала последние новости.

Ночевать дочка не осталась, с гордостью сообщив, что дома дел невпроворот и завтра рано вставать.

Пролетело лето, а в конце сентября шеф преподнес неприятный сюрприз. Меня отправляли в Киев на курсы повышения квалификации. Все бы ничего, но злосчастную учебу растянули на три месяца.

Киев встретил холодным моросящим дождем, сквозняком в метро и очередью у маршрутки. Игорь звонил редко, а на мои звонки чаще всего отвечал, что уже лег спать, потому что без меня скучно и одиноко. Аленка сообщала коротенькими sms-ками, что у нее все хорошо, и туманно намекала на перемены в жизни. Друзей у меня здесь не было, оставалось использовать ситуацию с максимальной пользой. Музеи, театры, филармония — выходные проходили незаметно. И магазины, конечно. Накупила, дочке подарков, а Игорю приобрела в бутике мягкий кашемировый шарф. Стильный, черный, он подойдет к любой одежде.

Как хорошо дома. Зимнее солнышко весело светило в сверкающие чистотой окна. Алена, умница, к моему приезду сделала генеральную уборку и даже приготовила обед. Расцеловала, перемеряла подарки и убежала до вечера. Сегодня состоится знакомство с новым кавалером, с которым «все серьезно, и он обязательно тебе понравится». Я предложила перенести встречу, ссылаясь на усталость, но Алена ничего не хотела слышать. Вообще-то я надеялась встретиться сегодня с Игорем. Ничего, потерпим еще один день, он все равно не знает о моем приезде.

В дверь позвонили. Мельком взглянула на себя в зеркало и пошла открывать. На пороге, сияя улыбкой, стояла дочь под руку с Игорем. «Вот и мы! Игорь, проходи, чего застыл. Мама, познакомься, это мой Игорь. А это моя мама, Марина Николаевна. Сейчас будем пить чай, мы торт купили». «Здравствуйте, очень приятно», — пробормотал Игорь, протягивая мне нарядную коробку и букет хризантем. Я кивнула и побрела на кухню. Надо взять себя в руки. Дочь весело щебетала, разливала чай. Нарезала торт, потом заметила: «Мам, плохо выглядишь, надо было перенести знакомство. Мамочка, ты меня слушаешь?» — «Конечно». Алена требовательно посмотрела на Игоря: «Чего ты все молчишь? Скажи ».

Игорь поднял голову, посмотрел на меня и решительно заявил: «Марина… э-э-э… Николаевна, мы с Аленой решили расписаться. Свадьба назначена на февраль» . «Как официально! — воскликнула дочь. — Ничего еще толком не назначено. Мы, мам, специально тебя ждали, чтобы решить с датой. Как думаешь, лучше жениться в пятницу или в субботу?»

Перед глазами поплыла мутная дымка, в ушах завибрировал тонкий, противный звук. Я схватилась за виски. «Да ты действительно очень устала, — испугалась Алена. — И бледная, это от переутомления. Пожалуй, мы пойдем, а свадьбу обсудим завтра, договорились? Мне столько всего надо рассказать!»
В прихожей она задержалась и шепнула: «Ну скажи, скажи, он тебе понравился? Только честно!» — «Да». «Ух, — облегченно выдохнула дочь, — теперь можно спокойно выходить замуж». И побежала вниз, звонко стуча каблучками.

Я захлопнула дверь, медленно, тяжело подошла к окну. Вот они вышли из подъезда, Алена обернулась и махнула мне, что-то сказала Игорю, но я уже задернула плотную штору. Опустилась на пол и тихо, протяжно завыла.

Утром позвонил Игорь: «Маришка, прости. Я не знал, правда. Так получилось» . «Как ты мог? — закричала я. — Как ты посмел? Она ребенок, понимаешь, наивный ребенок! Она на день рождения просила огромную плюшевую панду! Какое замужество, какая свадьба? Делай что хочешь, но не калечь жизнь моей дочери ». — «Я люблю ее». — «Меня ты тоже любил! Потом полюбишь кого-нибудь еще! А девчонка проведет жизнь у плиты, любуясь твоей неземной красотой. Или вы расстанетесь, или я ей все расскажу». «Ты хочешь разрушить нашу жизнь? — разозлился Игорь. — Попробуй. Посмотрим, кому она поверит».

Я яростно швырнула в стену телефон. Хрупкая пластмасса разлетелась на куски. Ничего, сейчас пойду к Алене и сама с ней поговорю. Неужели мы не поймем друг друга? Неужели дочь тоже скажет: «Ты хочешь разрушить нашу жизнь»? Не может быть. Быстро оделась, припудрила лицо. После бессонной ночи глаза опухли и покраснели, во рту ничем не перебить противный металлический привкус.

Аленка радостно бросилась мне на шею: «Я так по тебе соскучилась, вчера не удалось поговорить. Ночью мы с Игорем лазили в Интернете…» «Ночью?» — испуганно перебила я. «Мам, ну что ты как маленькая. Он у меня ночевал, подумаешь. Двадцать первый век, мам, а ты словно тургеневская девушка». Сморщила нос в презрительной гримасе и продолжила: «По нашим гороскопам получается, что свадьбу надо назначить на второе февраля». — «Зачем такая спешка? Доченька, ты его почти не знаешь. Не надо принимать скоропалительных решений ». «Я хорошо его знаю, мы четыре месяца встречаемся. И, между прочим, спешка нужна, — дочь заговорщицки понизила голос. — То белье, помнишь? Оно оказалось счастливое». «Боже», — простонала я. «Только не говори, что ты не готова стать бабушкой! Ну поздравляй же скорей!»

Алена схватила меня за руки и закружила по комнате. В глазах замелькало яркое, в сочных зеленых тонах панно на стене, гладкие, без рисунка обои, горка, заставленная изящной посудой, ажурный тюль на окне. Я безвольно кружилась, растягивая губы в вымученной улыбке.

Свадьбу играли в банкетном зале одного из лучших ресторанов города. Все хлопоты, тамаду, украшения и прочие организационные моменты взяла на себя мама жениха. Дородная 60-летняя женщина, деятельная и шумная, она одним видом пресекала всякое желание спорить. Я и не пыталась.

Гости пели, танцевали, дружно участвовали в конкурсах.

Я подошла к дочери и тихо сказала: «Если уеду домой, не обидишься? Зал заказан до пяти утра, столько не выдержу».

«Конечно, мамочка. Мы и сами после двенадцати сбежим. Игорь сказал, гостям уже без нас хорошо. Иди», — Аленка нежно прижалась щекой.
Игорь, не слушая моих возражений, пошел проводить до такси. Помогая сесть в машину, взял за руку и пощекотал ладонь. Я резко вырвала руку.
В ночной тишине двора визгливо звучал голос пьяненькой Нинки: «Как зять тещу потащил в рощу. Трещит роща, не идет теща!» Мое сердце готово было выпрыгнуть от отчаяния…

Читайте так же:
Оставить комментарий

*

code

*

Наше здоровье
Звезды ближе